Андрей В.Богданов
…алё-алё #
Стихи
Андрею Битову #
#
не останавливайся
мы сойдем не здесь
не останавливайся
мы умрем без боли
не торопи движение
в нем есть
не смертность жеста
не мольба о воле
предвосхищение
безмерности маршрута
по кольцевой уносит
время нас
и никого ни цезаря
ни брута
насмешкою вкралась
слеза
от одиночества
подарок
подарок снова не тебе
стране
кондуктору
копеечка задаром
провезшего нас
на кривой спине
вагона
чья усталая гармошка
соединит начало и конец
движения
мы постоим немножко
нам ехать далеко
не по цене
билета что на трешки
пивные деньги разменяв
отец купил
перекрестил
и ложка
о кружку отзвенела
умерев
#
Навсегданавсегда -
ты упорно твердишь это
слово,
навсегданавсегда,
Господи, говори навсегда,
говори на всю жизнь,
говори на века,
то и то всё одно бестолково
и бессмысленно, ты же
твердишь
навсегданавсегда.
Кто тебя научил, подучил
кто,
не знаю,
но надеюсь, но верю-
ты думаешь — бог
докричался, доплакался
(там, в темноте)
и убил в себе зверя,
не надейся,
я знаю, я видел, я понял -
не бог.
#
Обречен на последние раз-
два — четыре
(где последнее три?).
Это мужество жить,
поживать, умирать,
умереть простофилей,
знак небесный принять за
земное замри - отомри,
и принять, как принять,
как лекарство от боли,
простуды
и прижаться,
прижав вновь
уже помертвелым плечом,
ни о чем
не просить,
ничего не желать,
не хочу и не буду
как ребенок твердить,
засыпая
за поздним столом.
Стихотворение с двумя вариантами финала.
Душно. Окно приоткроешь — не вдруг,
вечность спустя,
небо — и вправду единственный друг
впустит тебя.
Впустит.
Привычно прихлопнется дверь -
чтоб уж никто…
(1 вариант):
- Ну, оглянись:
ведь ты счастлив теперь?
- Счастлив.
- А то!
(2 вариант):
- Ну, оглянись:
ведь ты счастлив теперь,
счастлив?
- А то!
Анатолию Кобенкову #
#
это словно ты уснул
ты во сне
и слава Богу
пусть до судороги скул
страшно
жутко
понемногу
продвигаешься во сне
сон все
снится
снится
снится
черный поезд
вот граница
переехали овраг
дом
сиреневое поле
почему же
ты дурак
опоздал
на этот поезд
почему же ты
дурак
опоздал на этот поезд
скомкай выгрышный билет
возвращайся
возвращайся
ничего что счастья нет
обольщайся
обольщайся
почему же ты решил
что осталось
то прекрасно
он же тоже нас любил
не напрасно
#
И ушёл не любя,
уходил не любя,
возвращался без боли,
с этой болью и жил, потому
уходил от тебя,
возвращался
опять и опять, и опять, и
опять, и опять
и привык к этой роли,
но привык к этой роли,
но желал этой роли
и, наверно бы, умер
и умер,
сыграв эту роль за тебя.
#
Говорила — мы будем тебя
вспоминать,
поминать, говорила, мы
будем
не грустно и щедро,
пригласила соседок,
во вторник приехала мать,
опоздала,
никто не винил
и никто не винился,
потом все разъехались,
в среду
застеклили окно,
мы потом доедали еду,
допивали вино,
а потом под журчащий
рубанок
он сказал мне — ты знаешь,
я знаю, что я не умру,
не прощу,
пока, веришь, жива
хоть одна из всех этих
засранок.
#
Да, всю ночь
говорил,
говорил,
и твердил, и твердил,
не смолкая,
превращая слова
в бесполезный,
в бессмысленный фон
чьей-то боли,
и ты засыпал, и кивая,
как монеты,
кидая кивки
на заплёванный пол,
всё прослушал.
Когда замолчал он,
когда дошептался,
когда домолился,
не знаю,
но когда его шёпот
пробил в старом куполе брешь,
ты проснулся,
ты встал раньше всех
и, чего-то там
разогревая,
ты поверил ему,
ты сказал ему - ешь.
#
не сердись
я тебя полюбил
сгоряча
это море виной
это чайки крича
закружились над морем
показалось
не выдержит старый причал
погружаясь как в море
в эти крики и стоны
старых чаек
вам возраст к лицу
я влюбился в твой голос
в его хрипотцу
погружаясь в усталые губы
потому восхитительно грубо
прозвучали
слова
всё к лицу подлецу
вот и лето к лицу
вот и осень к лицу
вот и жизнь повернулась
на убыль
#
не ревновать забыть
про всех
из суммы вычесть
и одиночества
стыдясь
пальто на вырост
не примерять до холодов
и верить
может
пройдет всё в — общем
как-нибудь
а всё же
всё же
не так и холодно у нас
плевать что пальцы
не чувствуют тебя рука
легла на пяльцы ладонь
уперлась в остриё и
сердце точит
тоска надеждой
что давно её муж дрочит
и что все рады и она
и он тем паче
что дщерь безумно хороша
когда не плачет
#
твоей судьбы моей
судьбы
ему всё мало
жестокий раб
беспечный муж
как не порвало
его при виде
прости прости
и это счастье
счет начинался на два
три
а вышел за сто
великая цифирь
страны и сердца
всё поглощающая ширь
молись невеста
молись о счастье о
судьбе
чтоб муж не
запил
о бабушке и о стране
и чтоб не сзади
#
кто повесил в углу (не смотрись) это старое зеркальце
в паутину его так удобно кладется лицо полюби меня
нет
пожалей
и тогда мне поверится
что я лучший из лучших я этих достойных мужей
узнаю по шагам слышишь там за стеной приближаются
приближаются
вот-вот
приблизились
дышат молчат подожди
я тебе не сказал нет-нет-нет не про самое главное
так один пустячок
ты запомни его сбереги сбереги
на потом на потом
он не важен не важен теперь
может завтра
как впрочем получится
но запомни не ты открывала им дверь
#
выкуришь
нет от цигарки прикуришь
втянешь с дымком
в завтра выдохнешь жизнь
не навсегда
шепот призрачных улиц
ветер втолкнет в твои легкие да
да а ты думал за счастье игрушку выдал
как выдохнул
скомканный мир
в легкие пал
сон оплакал подушку
ты не заплакал
ты просто курил
думал дышал в никотиновом рае
ты же искал не ответ
а привет
мальчик курящий в последнем трамвае
продал тебе как чужому билет
глупый кондуктор
как мальчик испуган
ты притушил у стекла огонек
он проскользнул по стеклу
а оттуда
к сердцу упал неживой уголек
ну — ка раздуй
ты всё можешь всё знаешь
я не раздул
но и ты не мастак
словно дымок под ладонью сникаешь
сник нет затеплился ты никогда
так не любил
ты цеплялся за слово
девушка
нет у неё папирос
ты проводил
провожал её снова
стал на колени извечный вопрос
вам прикурить
нет спасибо не буду
что нам спасибо
беспечный матрос
дай папироску
мы братья в полоску
ты целовал ее
знаю в засос
что я не видел
морская причуда
вот огонек вот он слепит глаза
что ты сказала ему нет не буду
будешь обманешь простишь заглаза
#
что-то меняется
жизнь не меняется
жизнь не похожа
на скромность твою
милый мой мальчик
привычка покаяться
также привычна
я все же спою
я подыграю тебе
и в накуренном
ебнутом доме
бессмысленный тост
вдруг обретет смысл
привычка покуривать
нас подведет
под извечный вопрос
что мы в истории
вечные олухи
счастье срубившие
словно с куста
или мы пифии
в жуткой истерике
плачу-
щие-
ся
я б никогда не курил
если можно бы
бы убирать
потихоньку скорбя
может о вас так и не
полюбивших нас
может о нас
полюбивших себя
детка моя моя кровь моя косточка
дай мне прильнуть к огрубелым рукам
я ли не сын твой
шажок до погосточка
я ли не сам
вырыл ту ямку
а кажется ямище
господи как я к объемам привык
ну пожалей пожалей
с тебя станется
что я тебе
так
безумный старик
я припадал как к вину
к твоим следушкам
как я глотал этот уксусный сок
не рассказать не солгать напоследушек
на черный краешек
на посошок
Вере Павловой #
#
Смерть — как хлопок, ты
вздрогнешь, испугавшись,
и всё, всё, всё…
Ты зря боялся, милый,
смотри, смотри -
по улице, обнявшись,
идут две тени,
жизнь проносит мимо
и боль, и стыд, и злобу
откровений,
ненужных здесь
(здесь — там),
за оговорку
прости, прости,
пока еще
привычка
прощать
вдруг
не оставила
тебя,
как жизнь,
как прошлое,
как баба,
не любя.
#
… это было «время смешных мурашек»,
ты боролся с ними что было сил,
я еще не носила твоих рубашек,
ты моих передников не носил…
ты со мной пол-ночи – (тебе все мало),
я с тобой пол-ночи — (износу нет),
и большое маленькое одеяло
всё терялось, как скомканный кем-то билет,
где три цифры – счастье,
еще три – счастье…
управдом кричал – мы отключим свет,
свет и воду,-
кричал –
мы засудим вас…
а потом – (как в марте тебя не стало) -
нам действительно отключили газ.
#
Подожди, не мешай,
мы начнем эту песню
сначала,
я запомнил слова,
отойди, не мешай,
вообще отойди,
никому никогда,
слышишь ты,
слышишь,
так не мешало б
ненавидеть тебя,
как тебя ненавидел бы
я,
если б только не знать,
что ты есть
искупленье, исцеленье,
целуй же, целуй
дурно пахнущий рот,
навсегда твоя ласка и
есть преступленье,
приступай, преступи,
но запомни всему свой
черед,
и когда он наступит,
когда понесешься
тоннелем,
обрывая
с локтей и колен
сукровицу и пот,
не надейся, не льсти
себе-
то, что начертано
мелом
не сотрется,
ты что испугалась?
Ну, вот…
#
Это как в облако лечь,
вдруг в песок
мордой уткнувшись,
вмиг осознать –
всё проходит меж строк,
не прикоснувшись
к стенкам,
скользнуть, соскользнуть,
проскользнуть,
вновь возвращаясь,
вылизать, вытвердить путь
наизусть
и задыхаясь,
руками развесть,
как навсегда,
дряблые волны,
в окна глядя
(за неименьем другого
стекла),
ярким и модным
стать отраженьем,
поверить в себя,
и умирая,
плотно войти,
оглянуться (зачем?),
запоминая.
#
Кошкой, вывалившейся
из окна
и по бороздкам
испуганными когтями
вползшей в комнату,
наглой и перепуганной,
подойду,
протяну тебе руку – на,
теперь
исцарапывай её
ногтями.
Расцарапай её, искусай,
располосуй,
распусти по ветру,
разметай по небу,
но не убеждай, что мы
были в раю,
я-то знаю — не были,
потому что…
Да в этом твоем
потому,
как в дому,
столько окон, дверей и
сердец на затворе,
что когда умираешь в тебе
поутру,
понимаешь, что это не горе,
не пол – горя, не четверть,
и даже не треть,
но торгуешься Ксанфом,
философ и море
разыгравшим в рулетку
дилемму иметь — не
иметь, словно быть и не
быть,
точно зная: не быть
это – горе.
#
я горжусь этой страной долго
пятьдесят — это почти осень
жизни
женщины в это миг просят
у судьбы счастья
а на самом деле хотят
выжить
чтобы если повезет
не кончать
долго
а на самом деле кончать долго
много дольше
и мужик — сволочь
чтоб понял
что мужик —
сволочь
что ж
и ты обмани её
и в этой удаче
обмани её
смотри
она плачет
она слезы вытирает дуреха
словно знает
в мае умер курехин
#
Господи
врать даже небу
стыдно моля о пощаде
господи
не был я не был
не состоял и иначе
думал дышал и боялся
господи
как я дышал
как я любил как старался
господи
чтоб не узнал
господи
чтоб не узнала
но ведь сберег же сберег
небо – комок одеяла
где-то на уровне ног
вбитое в стенку кровати
если любовь не порок
господи
как не солгать ей
верящей в то что я бог
#
холодно
нет я к морозам привык
так привыкает печаль к одиночеству
сердце к любви
так к старухе старик
вдруг приникает
так
словно бы просится
в теле её растворить
свою жизнь
старую старую
грешную грешную
словно бы верит
что сдавленный вскрик
душу ему возвратит
безмятежную
глупый какой же ты глупый старик
всё возвратится ведь всё возвращается
первый твой крик
и последний хрип
видишь старуха лежит
улыбается
видишь она повернула тебя
руку твою осторожно поправила
встала подмылась
вздыхая кряхтя
думая
умер-то мой не по правилам
#
ну что еще воды глоток
глоток вина
потом в затяжечку
прости его
не так он смог
прости сейчас когда в рубашечке
и в пиджачке
он вышел вон
какая славная рубашечка
и жизнь какая у него
когда под утро нараспашечку
он выйдет молча наклоняясь
нет
наклонив привычно голову
под притолокой
не таясь
чуть-чуть усталая и голая
ты ляжешь боком на кровать
и ночь стечет с тебя истомою
и можно дверь не прикрывать
ведь ты не блядь
жена законная
а что не так
так тот не так
и тот не так
и этот как его
и тот
и тот
и тот
и тот
который молча встал пол-третьего
и чай варил и говорил
так словно ты его обидела
и что козел он и дебил
как будто с вечера не видела
#
люби меня целуй и трогай
коснись прищура моего
ну хочешь будешь недотрогой
не-
троган-
ною про него
забудь
он о себе напомнит
забудь его
он это я
и дочь подросшая
не вспомнит
зачем она
зачем любовница любила
зачем жена была женой
зачем его ты сотворила
как отсвет мой
#
если за
тело твоё
накричавшись истошно
в тело твоё накренившись
на миг
не отводя глаз бездарный любовник
не облизав в — общем не полюбив
праздно подарит тебя мне
в исподнем
выйду
крыльцо припорошено льдом
скользким и мелким
я знаю садовник
будет уволен
с тобою вдвоем
мы не простим ему
скверную службу
скверную жизнь
и смешную любовь
господи как тяжело как натужно
кашляет в ночь он
убей его
вновь